Плаван Валерия Леонидовна

Наша встреча обычно начинается с обсуждения вопроса, что беспокоит человека. Далее в беседе я провожу сбор анамнеза, оцениваю психический статус. По необходимости, провожу тестирование.

После первой консультации пациенту выставляется предварительный или окончательный диагноз, назначаются и выписываются препараты, расписывается схема лечения. Я рассказываю человеку через какой период можно ждать улучшения состояния и полного купирования симптомов, сколько примерно длится поддерживающее лечение после достижения ремиссии.

Рассказываю, что схема лечения индивидуальна, требуется индивидуальный подбор препаратов и доз. Рассказываю, каковы могут быть критерии что препарат недостаточно эффективен и требуется коррекция лечения. Назначается повторная встреча.

На вопросы о продолжительности лечения я обычно отвечаю: «Если схема лечения будет подобрана сразу, вы хорошо отреагируете на лечение, в процессе лечения не будет появляться ухудшения, то мы встречаемся 2-3 раза, затем через 6-12 мсяцев, чтобы решать вопрос об отмене лечения» (это касается неосложненных, нерезистентных тревожных и депрессивных расстройств). Бывает надо встретиться 5-10 раз, пока не подберешь схему лечения. Есть заболевания. при которых требуется регулярное, ежемесячное или ежеквартальное наблюдение врача.

Моя философия в том, что я сочетаю следование клиническим рекомендациям с индивидуальным подходом. Для меня важно, чтобы пациент уходил с консультации не только с рецептом, но и с пониманием своего состояния и надеждой. Поэтому я уделяю большое внимание разъяснениям. И я практически непрерывно учусь. Работаю по клиническим рекомендациям и принципам доказательно медицины. Моя база - это Ростовская психиатрическая школа, далее я продолжила образование в г. Москве, Питере. Мне близки по духу психиатрическая и психотерапевтическая школы Питера.

Эффективность лечения оцениваю в первую очередь с помощь основного метода - клинического интервью. Также часто использую стандартизированные шкалы и опросники. Чаще всего это HAMD (Шкала Гамильтона для депрессии), MADRS (Монтгомери-Асберг), PANSS (Шкала позитивных и негативных синдромов при шизофрении), Шкала Бека, GAD-7 (для тревоги) и другие.

Обратную связь о прогрессе я даю на каждом повторном приеме. Мы вместе выявляем, какие именно симптомы и в какой мере изменились, продолжается ли далее положительная динамика. Мой практически обязательный вопрос здесь – что из ваших симптомов прошло, что осталось, что уменьшилось и на сколько процентов примерно. Далее обычно следует мой комментарий динамики. Например: «Вы отлично выходите из депрессии, за 3 месяца состояние в общем улучшилось на 70%. Это хорошая положительная динамика». Или: «Вы находитесь в полной стойкой ремиссии в течение года. Давайте рассмотрим вопрос об постепенной отмене лечения».


Для срочных вопросов я использую переписку с пациентами в мессенжерах через администратора. Коррекция терапии проводится на личном приеме, т.к. в переписке высока вероятность что-либо упустить в состоянии, неправильно его оценить. В переписке я могу лишь рекомендовать экстренно отменить препарат, который не подходит. Я информирую пациентов о возможности переписки между приемами. По результатом переписки, если есть необходимость (ухудшилось состояние, не подходит лечение), я назначаю прием ранее, чем был запланирован.

Одну главную сильную сторону как психиатра-клинициста я вряд ли назову. Здесь скорее комплекс качеств – это и большой опыт работы - 25 лет со всеми заболеваниями, и любовь к своей работе, и любовь и интерес к людям. И постоянное желание развиваться, и обучение у лучших преподавателей страны. И психотерапевтические навыки, такие как эмпатия, умение построить хороший, длительный терапевтический альянс. И личностные особенности, такие как доброжелательность, желание помогать, и понимать человека (вследствие врожденного большого количества зеркальных нейронов)). И опыт стационарной ургентной психиатрии – умение обрывать резистентные и сложные состояния

В силу сочетания двух профессий (психиатрия и психотерапия) я хорошо научилась балансировать между классической экспертной ролью врача и партнерским отношением, принятым в психотерапии (и это нелегко мне далось вначале)). Я считаю, что знание психотерапии дает мне большие преимущества в работе психиатра (комплаенс, видение человека, а не одной болезни). А знание психиатрии отлично помогает в работе психотерапевтом (ну например, я понимаю, что совсем не стоит изучать внутренние глубинные конфлифкты у человека в психозе).

Стигматизация этот важный момент, который значительно может повлиять на выздророление или улучшение состояния. Больше всего мне нравится использовать в работе с этим моментом идеи CFT-терапии (терапии сфокусированной на сострадании), которой я обучалась. В контексте стигмы она превращает разрушительный цикл «стигма → стыд → изоляция → ухудшение состояния» в исцеляющий цикл «страдание → сострадание к себе → безопасность → принятие → улучшение функционирования».

Вместо «У меня депрессия, потому что я слабый» в беседе создается новое, понимание: «Я переживаю депрессию, потому что в моей жизни было много боли, стресса и, возможно, генетической уязвимости. Мой мозг и психика сделали все, чтобы справиться. Это не моя вина». Это прямой удар по стигме.